ТРИУМФ ЛУИ ЛЮМЬЕРА В ПАРИЖЕ

Люмьер взял патент на свой кинематограф 15 февраля 1895 года, но коммерческую эксплуатацию своего аппарата начал только в конце 1895 года.
Все эти месяцы ушли у него на подготовительную работу. В конце 1895 года Люмьер располагает сотней фильмов по 17 метров — стандартная длина пленочной катушки «Эдисон — Кодак». Демонстрация такой катушки длится приблизительно одну минуту благодаря замедленному темпу проецирования. С небольшими антрактами для перезарядки аппарата проекция дюжины фильмов могла занять около получаса.

parig
Люмьер выбрал для представлений маленький подвальчик «Гран кафе» на бульваре Капуцинов, 14, в двух шагах от Оперы, в центре самого элегантного и модного в то время квартала Парижа. Управляющий кафе Борго не знал, что делать с подвалом, роскошно названным «Индийский салон». Этот подвал предназначался для бильяда, но игра на бильяарде в кафе была запрещена. Этот-то зал и был снят за 30 франков в день.
Для первых представлений выбрали рождественскую неделю. Генеральная репетиция состоялась 28 декабря 1895 года. Люмьер и Морис созвали на нее своих сотрудников, вроде Карпантье, научных обозревателей, как Анри де Парвиль, и директоров различных парижских зрелищных предприятий, которых могло заинтересовать изобретение. Среди приглашенных был Жорж Мельес, директор театра Робер-Удэн, в котором показывались фокусы.
20 лет спустя Мельес так описывал этот сеанс: «Мы находились перед маленьким экраном, похожим на те, которые мы употребляли для проекций Мольтени, и спустя несколько мгновений на нем появилась неподвижная фотография, изображающая площадь Бель-кур в Лионе. Немного удивленный, я только успел сказать соседу:
— Так это из-за проекций нас потревожили. Я этим занимаюсь десять лет.
Не успел я закончить эту фразу, как лошадь, везшая телегу, пошла на нас, а вслед за ней — другие экипажи, потом прохожие — словом, вся уличная толпа. При виде этого зрелища мы сидели с открытыми ртами и остолбенелые от удивления, пораженные донельзя.
Потом нам показали «Стену» с облаком пыли, «Прибытие поезда», «Завтрак ребенка» на фоне деревьев, раскачиваемых ветром, потом «Выход с фабрики Люмьера», наконец, знаменитого «Политого поливальщика». В конце представления все были в упоении и каждый спрашивал себя, каким образом могли достигнуть таких результатов?
По окончании сеанса я стал просить господина Люмьера, чтобы он согласился продать мне свой аппарат для моего театра. Он отказал. Тогда я предложил ему 10 тысяч франков, несмотря на то, что сумма эта представлялась мне сверхмерной. Господин Томас, директор музея Грэвен, преследуя ту же цель, предлагал 20 тысяч франков и тоже не получил согласия. Тогда господин Лаллеман, директор фоли-Бержер, который тоже присутствовал на сеансе, поднял цену до 50 тысяч франков. Напрасный труд. Господин Люмьер оставался недосягаемым и добродушно ответил нам: «В этом аппарате таится большой секрет, я не хочу продавать его. Я хочу сам его эксплуатировать».
Мы разъехались восхищенные, но и разочарованные, потому что мы незамедлительно поняли, какие возможности обогащения заключаются в этом новом открытии».
Ответ Люмьера Мельесу — надо думать, что разговор шел с Люмьером-отцом, главой предприятия, — доказывает, что лионские предприниматели не подозревали еще 28 декабря 1895 года об уровне, достигнутом изобретателями в этом направлении, ведь через полтора года повсюду во всем мире был открыт секрет движущихся фотографий, тогда как Люмьер и компания считали себя единственными владельцами секрета и отказывались получить за него 50 тысяч франков (равнозначных полумиллиону франков 1939 г.) и намеревались сами с этого же вечера приступить к эксплуатации своего нового аппарата.
Сборы от первого дня показа были невелики. Они достигали всего 35 франков — только-только для покрытия расходов на помещение.
Но на другой день начался успех. Зеваки, эаинтересованные странным и труднопроизносимым словом кинематограф, решились спуститься в подвал «Гран кафе». Если они и не поняли ничего в механизме проекции, несмотря на объявление на дверях, они вышли оттуда, «разинув рот, остолбенев от изумления». Они возвращались, ведя за собой знакомых. Вечером публика образовала очередь, которая доходила до улицы Комартэн. Вскоре представления стали давать в течение всего дня. В некоторые дни сборы достигали 2500 франков, то есть по 1 франку с места — 20 сеансов в день.
Клеман Морис был директором зала. Главный механик Муассон с помощью Жака Дюкома заправлял аппаратом.
В течение нескольких лет эти же люди, почти не меняя программу, с непременным успехом будут эксплуатировать «Индийский салон». В чем же причина такой необычайной удачи?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.